О молитве

О молитве.

О молитве.

Решившие истинно Господу Богу служить должны упражняться в непрестанной молитве к Иисусу Христу и памяти Божией, умом говоря: помилуй мя грешнаго, Господи Иисусе Христе, Сыне Божий.

Упражнением таковым, при соблюдении мира совести и охранении себя от рассеяния, можно к Богу приблизиться и с Ним соединиться. Так как, кроме непрестанной молитвы, по словам святого Исаака Сирина, к Богу приблизиться мы не можем.

Святой Симеон Новый Богослов расположил весьма хорошо образ молитвы. Очень хорошо достоинство же оной изобразил святой Златоуст: велие есть оружие молитва, говорит он, неоскудно сокровище, никогда не иждиваемо богатство, безволненно пристанище, вина тишины и корень тьмам благих, мати есть и источник.

На молитве в церкви полезно стоять с закрытыми глазами во внутреннем внимании, очи же открывать разве тогда, когда уныешь, или будет тебя сон отягощать и к дреманию склонять, тогда должно обращать очи на образ и пред ним горящую свечу.

Если случится в молитве умом плениться в расхищение мыслей, должно тогда пред Богом смириться и прощения просить, говоря: Господи, согреших делом, словом, всеми моими чувствы и помышлением.

Посему должно стараться всегда, чтоб рассеянию мыслей себя не предавать, так как уклоняется душа чрез сие от любви Божией и памяти Его по действию дьявола. Как говорит святой Макарий: все тщание сие супостата нашего есть да нашу мысль от памятования о Боге и любви и страха отвратит.

Когда же сердце и ум будут в молитве соединены и не рассеяны помыслы души, тогда согревается сердце теплотою духовною, в которой свет Христов воссияет, исполняя радости всего внутреннего и мира человека.

Об отречении от мира.

Приобретается страх Божий тогда, когда, отрекшись от всего, что в мире, и от мира, человек все свои чувства и мысли сосредоточит в едином представлении о Божьем законе и погрузится весь в созерцание Бога и в обещанного святым блаженства чувство.

Нельзя от мира отречься и войти в состояние духовного созерцания, находясь и оставаясь в мире. Ибо страсти не утишатся доколе, стяжать мира душевного нельзя. Но не утишатся страсти, доколе окружают нас предметы, страсти возбуждающие. Чтобы в совершенное бесстрастие прийти и совершенного безмолвия души достигнуть, подвизаться нужно много в молитве и в духовном размышлении. Но как возможно спокойно и всецело погружаться в Бога созерцание и в Его законе поучаться и возноситься всею душою к Нему в молитве пламенной, оставаясь среди шума страстей неумолчного, в мире воюющих? Лежит мир во зле.

Искренно Бога любить душа не может, не освободясь от мира. Ибо, по словам преподобного Антиоха, житейское для нее как бы покрывало есть.

Тот же учитель говорит, если мы в чужом граде живем, и град наш далеко от сего града, и если знаем мы наш град: то для чего медлим мы в граде чужом и себе уготовляем в нем жилища и поля? И како на земли чуждей воспоемъ пeснь Господню? Сей мир есть иного область, то есть князя сего века.